Неточные совпадения
На диване было неудобно, жестко, болел бок, ныли кости плеча. Самгин решил перебраться в спальню, осторожно попробовал встать, — резкая боль
рванула плечо,
ноги подогнулись. Держась за косяк двери, он подождал, пока боль притихла, прошел в спальню, посмотрел в зеркало: левая щека отвратительно опухла, прикрыв глаз, лицо казалось пьяным и, потеряв какую-то свою черту, стало обидно похоже на лицо регистратора в окружном суде, человека, которого часто одолевали флюсы.
Через час Самгин шагал рядом с ним по панели, а среди улицы за гробом шла Алина под руку с Макаровым; за ними — усатый человек, похожий на военного в отставке, небритый, точно в плюшевой маске на сизых щеках, с толстой палкой в руке, очень потертый; рядом с ним шагал, сунув руки в карманы
рваного пиджака, наклоня голову без шапки, рослый парень, кудрявый и весь в каких-то театрально кудрявых лохмотьях; он все поплевывал сквозь зубы под
ноги себе.
Робинзон хотел сказать что-то, спрыгнул с подоконника, снова закашлялся и плюнул в корзину с
рваной бумагой, — редактор покосился на корзину, отодвинул ее
ногой и сказал с досадой, ткнув кнопку звонка...
Она засмеялась своей широкой улыбкой во весь рот, глаза блеснули, как у кошки, и она, далеко вскинув
ноги, перескочила через плетень, юбка задела за сучок. Она
рванула ее, засмеялась опять и, нагнувшись, по-кошачьи, промчалась между двумя рядами капусты.
Позвали Симеона… Он пришел, по обыкновению, заспанный и хмурый. По растерянным лицам девушек и экономок он уже видел, что случилось какое-то недоразумение, в котором требуется его профессиональная жестокость и сила. Когда ему объяснили в чем дело, он молча взялся своими длинными обезьяньими руками за дверную ручку, уперся в стену
ногами и
рванул.
Тут Демьян Лукич резким, как бы злобным движением от края до верху разорвал юбку и сразу ее обнажил. Я глянул, и то, что увидал, превысило мои ожидания. Левой
ноги, собственно, не было. Начиная от раздробленного колена, лежала кровавая
рвань, красные мятые мышцы и остро во все стороны торчали белые раздавленные кости. Правая была переломлена в голени так, что обе кости концами выскочили наружу, пробив кожу. От этого ступня ее безжизненно, как бы отдельно, лежала, повернувшись набок.
Худой, загорелый, с ввалившимися щеками, все такой же прямой и безбородый; русые плоские волосы до плеч,
рваный зипун, котомка за плечами;
ноги худые, как палки, на них лапти.
Он вскочил, хотел крикнуть изо всех сил и бежать скорее, чтоб убить Никиту, потом Хоботова, смотрителя и фельдшера, потом себя, но из груди не вышло ни одного звука и
ноги не повиновались; задыхаясь, он
рванул на груди халат и рубаху, порвал и без чувств повалился на кровать.
— Так искони веки вечинские пуделя пели! Уж очен-но подручно: белый —
рванешь, черный — устроишься… И пойдешь, и пойдешь, и все под
ногу.
Большая казарма. Кругом столы, обсаженные народом. В углу, налево, печка с дымящимися котлами. На одном сидит кашевар и разливает в чашки щи. Направо, под лестницей, гуськом, один за одним, в
рваных рубахах и опорках на босу
ногу вереницей стоят люди, подвигаясь по очереди к приказчику, который черпает из большой деревянной чашки водку и подносит по стакану каждому.
Qu’est-ce à dire pravoslavni?.. Sacreés gueux, maudites canailles! Mordieu, mein herr, j’enrage: on dirait que зa n’a pas des bras pour frapper, ça n’a que des jambes pour foutre le camp [Что значит православные?..
Рвань окаянная, проклятая сволочь! Черт возьми, мейн repp (сударь), я прямо взбешен: можно подумать, что у них нет рук, чтобы драться, а только
ноги, чтобы удирать (фр.).].
Зыков зашатался на месте,
рванул себя за седую бороду и рухнул на деревянный диван. Старуха подползла к нему и с причитаньями ухватилась за
ногу, но он грубо оттолкнул ее.
„Это страх действует! это мечта!” — думает она и пилит, сколько сил достает. Уже кольцо едва держится в цепи. Она просит Паткуля
рвануть его
ногою. Он исполняет ее волю; но звено не ломается. Роза опять за работу. У пленника пилка идет успешнее: другая связь в окне распилена; бечевка через него заброшена; слышно, что ее поймали… что ее привязывают… Роза собирает последние силы… вот пила то пойдет, то остановится, как страхом задержанное дыханье… вот несколько движений — и…
Направо, под лестницей, гуськом, один за другим, одетые в
рваных рубахах и опорках на босу
ногу, толпились люди, подходя к приказчику, который, черпая стаканчиком из большой деревянной чашки водку, подносил им.
На нем была
рваная, вылинявшая зеленая ситцевая рубаха и короткие, порыжелые, плисовые, необыкновенной ширины шаровары, достигавшие до колен; далее следовали голые
ноги, а на них шлепавшие огромные резиновые калоши, связанные веревочкой.
Старые товарищи раза три одевали его с
ног до головы, но он возвращался в погребок, пропивал все и оставался, по местному выражению, «в сменке до седьмого колена», то есть в опорках и
рваной рубахе… Раз ему дали занятие в конторе у инженера. Он проработал месяц, получил десять рублей. Его неудержимо влекло в погребок похвастаться перед товарищами по «клоповнику», что он на месте, хорошо одет и получает жалованье.
Захаров выпил стакан портеру,
рванул струны, — они заныли, зазвенели, и задорно-веселая песня полилась. Чиновник раскачивал в такт головою, моргал и с блаженной улыбкою оглядывал слушателей. Ляхов поднялся с места и, подперев бока, притоптывал
ногами.
Тут только я заметил, что мы все были разуты, и на
ногах вместо
рваных унтов надеты кабарожьи меховые чулки.
Кляча
рванула, стала лягать
ногами, затем, под жгучими ударами кнута, понеслась, наполнив экипажным грохотом улицу. Сквозь бурные слезы Коротков видел, как лакированная шляпа слетела у извозчика, а из-под нее разлетелись в разные стороны вьющиеся денежные бумажки. Мальчишки со свистом погнались за ними. Извозчик, обернувшись, в отчаянии натянул вожжи, но Кальсонер бешено начал тузить его в спину с воплем...
Дудка высунул из-под стола длинную
ногу в
рваном сапоге, посмотрел на него и сказал...
Лицо у него — спокойное, глаза холодные, он молчалив и мало похож на мужика. На носу дощаника, растопырив
ноги, стоит с багром в руках батрак Панкова, Кукушкин, растрепанный мужичонка в
рваном армяке, подпоясанном веревкой, в измятой поповской шляпе, лицо у него в синяках и ссадинах. Расталкивая льдины длинным багром, он презрительно ругается...
И в свет костра, по-медвежьи кося
ногами, вступил огромный, старый мужик, без шапки, в одном
рваном армяке на голое тело и босой.
Было светлое осеннее утро, когда мы вынесли черный гроб из избы и поставили на телегу; Рыжку предстояло в последний раз везти своего хозяина в далекий путь. Яша, в
рваном полушубке и с босыми
ногами, без шапки, с блуждающими добрыми глазами и длинной палкой в руке, суетился, кажется, больше всех: помогал выносить гроб, несколько раз пробовал, крепко ли он стоит на телеге, и постоянно бормотал...
Откуда-то появилось множество
рваного белья и одежды, и попадья все твердила, что нужно заштопать мужу носки, и как будто штопала, а вместе с тем носки всегда были
рваные, и о. Василий натирал
ногу.
Берегом, покачиваясь на длинных
ногах, шагает высокий большеголовый парень, без шапки, босой, с удилищами на плече и корзиною из бересты в руках. На его тонком сутулом теле тяжело висит
рваное ватное пальто, шея у него длинная, и он странно кивает большой головой, точно кланяясь всему, что видит под
ногами у себя.
На нем красная кумачовая рубаха, невероятно грязная и
рваная, холщовые широкие шаровары, на одной
ноге остатки резинового ботика, на другой — кожаный опорок.
Брезент закрывал только голову и верхнюю часть туловища,
ноги, точно для счета, оставались на виду — неподвижные
ноги, одни в стоптанных,
рваных сапогах и ботинках, другие голые и грязные, странно белеющие сквозь грязь и загар.
Так уж лучше сразу…» Посмотрел я на старика этого:
ноги у него в кровь изодраны, одежонка
рваная, промок, дрожит весь; борода лохматая, лицо худое, а глаза горят, все равно как угли.
И она больно
рванула за косу Полину и уже намеревалась схватить за ухо Валю, как вдруг неожиданно подвернувшийся ей под
ноги Жужу отчаянно и пронзительно завизжал на всю квартиру.
С чувством человека, спасающегося от погони, он с силой захлопнул за собой дверь кухни и увидел Наташу, неподвижно сидевшую на широкой лавке, в
ногах у своего сынишки, который по самое горло был укутан
рваной шубкой, и только его большие и черные, как и у матери, глаза с беспокойством таращились на нее. Голова ее была опущена, и сквозь располосованную красную кофту белела высокая грудь, но Наташа точно не чувствовала стыда и не закрывала ее, хотя глаза ее были обращены прямо на вошедшего.
Один — молодой высокий парень с едва заметными усами и с густыми черными бровями, в
рваном полушубке и лаптях, сидит на мокрой траве, протянув вперед
ноги, и старается скоротать время работой.
Бесформенный вид придавала ему его одежда: она состояла из
рваной собачьей дохи, шапки из такого же меха и кожаных бродень на
ногах. Тощая котомка из грубого холста и длинная сучковатая палка лежали около него.
Всего вероятнее, что купец, правя горячею лошадью, не успел снять перед князем Петром Ивановичем свой картуз, а о внуке не вспомнил. Но князь не любил входить в такие мелочи. Он видел в этом один оскорбительный для него факт. Он заколотился руками и
ногами и поднял такой шум и крик, что купец оробел и бросил вожжи. Лошадь
рванула и понесла, выбросив старика у дверей Жильберта, а внучка у столбов Георгиевской церкви.